Как человек приручил огонь в печи
Давным-давно, когда люди ещё не жили в тёплых избах, а прятались от холода в землянках, огонь на земле был диким. Он жил в лесу, в сухих деревьях, куда попадала молния небесного бога Аслати. Люди боялись его и не умели с ним дружить.
В одной землянке, вырытой в склоне оврага и крытой дёрном, жила вдова с тремя малыми детьми. Зимой в землянке было сыро и холодно. Дети жались друг к другу, пытаясь согреться, и тихо плакали. Мать грела их своим телом, но сама стучала зубами от стужи.
— О, великий Турă, — шептала она, — почему ты дал огонь только деревьям в лесу? Почему он не хочет жить с нами, людьми?
В этой же землянке, в самом тёмном её углу, где хранились старые короба и берестяные туеса, жил невидимый дух — Хёрт-сурт. Был он хранителем дома и рода, но дом его был холоден и пуст, и от этого сам Хёрт-сурт печалился и слабел.
Услышал он однажды ночью, как плачут дети. Жалко ему стало маленьких. Вышел Хёрт-сурт из своего угла и отправился в лес, к старому дубу, в дупле которого уже много лет спал, свернувшись клубком, дикий Огонь.
— Эй, Огонь, проснись! — позвал его Хёрт-сурт. — Пойдём со мной, я покажу тебе место получше этого сырого дупла.
Огонь лениво приоткрыл один глаз. Вокруг него искры разлетались.
— Куда это? Мне и тут хорошо. Я волен гулять по лесу, как захочу. Могу дерево поджечь, могу траву.
— А могу я тебя спросить, — продолжал Хёрт-сурт, — много ли у тебя друзей в лесу? Все тебя боятся. А у меня дома — семья. Мать и трое детей. Они замёрзнут без тебя. Иди к нам жить. Я построю для тебя дом в доме — глиняную печь-кăмака. В лесу ты гуляешь, когда захочешь, а в печи будешь отдыхать, когда устанешь.
Огонь задумался. Слова Хёрт-сурта были для него новы. Друзей у него действительно не было.
— Хорошо, — сказал Огонь, — я пойду с тобой. Но знай: если мне станет скучно или тесно, я вырвусь наружу и тогда — берегись!
Обрадовался Хёрт-сурт. Он обернулся маленьким угольком, закатился в дупло и лизнул Огонь своим жаром. Огонь в ответ лизнул его, и между ними пробежала искра — так они подружились. Хёрт-сурт взял эту искру на сухой трут из трухлявого пня и понёс её в землянку.
В землянке он положил трут на холодное пепелище и стал дуть на него. Сначала появился дымок, потом тонкая струйка тепла, а потом вспыхнул маленький, робкий язычок пламени.
— Смотри, — сказал Хёрт-сурт Огню, который был в этой искре, — вот твой новый дом. Стены из глины, а над тобой — отверстие в крыше, чтобы дыму было куда уходить.
Огонь осмотрелся. Ему понравилось, что стены у дома тёплые и надёжные. А люди в это время проснулись от непривычного тепла.
— Мама, смотри! — закричал старший мальчик, указывая на очаг. — Там свет и тепло!
Женщина вскочила. Она никогда не видела огня так близко. Но вместо страха она почувствовала радость. Она подошла к очагу и протянула к нему руки.
— Спасибо тебе, добрый дух, — прошептала она, догадавшись, кто привёл в дом это чудо.
— Это не только моя заслуга, — тихо ответил Хёрт-сурт, которого она, конечно, не видела, но слышала. — Это наш общий друг — Домашний Огонь. Корми его сухими дровами, не лей на него воду, когда он спит, и не давай никому просто так — уйдёт ваше счастье.
С той ночи в землянке стало тепло. Дети перестали плакать. Женщина научилась класть в очаг дрова и поддерживать огонь. А Хёрт-сурт с тех пор всегда живёт рядом с печью. Говорят, если вечером за печкой слышится лёгкий шорох, это Хёрт-сурт подкладывает угольки, чтобы дом никогда не остывал, и гладит невидимой рукой спящих детей.