Как появился первый шăрттан

Давным-давно, когда леса по берегам Суры и Свияги стояли такие дремучие, что солнце пробивалось сквозь них лишь редкими лучами, жил в тех краях охотник по имени Тимĕр. Был он метким стрелком из лука, знал все звериные тропы и никогда не возвращался домой с пустыми руками.

Но однажды случилось с Тимĕром такое, что заставило его крепко призадуматься.

Выследил он в присурских лесах молодого лося. Долго крался за ним по оврагам, по лесным чащобам, и наконец удалось ему добыть зверя. Мяса было много — на целую семью на много дней. Обрадовался Тимĕр, освежевал тушу, отобрал самое лучшее, жирное мясо, и потащил домой.

Путь был неблизкий. Шёл он через овраги, через холмы, через лесные завалы. И день стоял жаркий, душный — как это бывает в пору между сенокосом и жатвой, когда воздух словно замирает.

К вечеру добрался Тимĕр до дому, усталый, но довольный. Положил мясо в холодный чулан, а сам лёг отдыхать. А наутро вышел — и руками всплеснул: мясо-то испортилось! Запах тяжёлый пошёл, мухи облепили. Что делать? Сколько трудов пропало даром!

Задумался Тимĕр. Как же сохранить мясо надолго? Ведь не всегда в лес ходить удаётся, а зимой и подавно — то мороз, то метель. Хорошо бы припасти мясо впрок, чтобы и в праздник было чем гостей угостить, и в будни семью накормить.

Сидел он вечером у очага, смотрел на огонь и думал. И тут взгляд его упал на желудок лося, который он хотел уже выбросить.

— А что если... — прошептал Тимĕр.

Взял он этот желудок, вычистил его тщательно, промыл в родниковой воде, выскоблил, выколотил — чтобы и запаха в нём не осталось. А потом выбрал самые лучшие куски лосиного мяса — без единой косточки, самое жирное, самое нежное. Мелко-мелко изрубил его топориком, посолил покрепче, перемешал. И этим мясом начинил желудок до самого верха. Зашил его крепкими суровыми нитками — получился большой круглый коровай.

Положил Тимĕр этот коровай на сковороду и поставил в печь. И держал его в печи не час и не два — целых три дня и три ночи. Потихоньку томил, чтобы жар со всех сторон проник. Сначала из шăрттана вытекала жидкость — вода и сало. Сливал её Тимĕр в отдельную посуду, макал в неё хлеб и ел — очень вкусно было.

А на четвёртый день вынул он свой шăрттан из печи — и ахнул. Стал он румяный, поджаристый, духовитый. Остудил его Тимĕр и убрал в погреб.

Прошла неделя, прошла другая. Заглянул Тимĕр в погреб — лежит шăрттан как новенький. Через месяц проверил — такой же. А когда наступила зима, и в дом пришли гости на праздник «сурăх ури» — овечьей ноги, вынес Тимĕр свой шăрттан, отрезал тоненький ломтик и подал гостям.

Гости попробовали — и слова вымолвить не могли от удивления. Никогда они такого не едали! Мясо нежное, сочное, с лёгким дымком, с приятной остротой.

— Тимĕр, брат ты наш, — молвил самый старый гость, — открой секрет: как ты умудрился мясо свежим сохранить через всю осень и половину зимы?

И Тимĕр рассказал им про своё изобретение. А гости разнесли эту весть по всем окрестным деревням. И пошли с тех пор чуваши готовить шăрттан — каждый по-своему, но все по одному обычаю: мясо без костей, жирное, в чисто вычищенный желудок, да в печь на три дня. А кто победнее, тот и потроха туда добавлял, но всё равно вкусно получалось.

И до сих пор в чувашских деревнях готовят шăрттан к большим праздникам. Как заколют барана или бычка, так непременно лучшую часть мяса в шăрттан зашьют. А гость дорогой в дом придёт — хозяин отрежет ломтик шăрттана, положит перед ним и скажет:

— Отведай, гость, нашего старинного кушанья. Ещё прадеды мои так готовили, от самого Тимĕра-охотника обычай пошёл.

И гости едят да нахваливают, потому что нет в чувашской кухне ничего вкуснее и почётнее, чем добрый, правильно приготовленный шăрттан.