Откуда взялась первая соха
В стародавние времена, когда леса стояли дремучие, а травы — выше человеческого роста, жил на берегу великой Волги могучий богатырь по имени Улăп. Не было на земле силы, равной ему, и никто не мог победить его в честном бою.
Но не людьми была страшна та пора — землей владели злые духи и многоголовые змеи. Самый лютый из них, девятиглавый Аçтаха, выполз из подземного царства и поселился в горах Жигули. От его дыхания сохли реки, от его взгляда увядали цветы, а людей он брал в плен и заставлял работать на себя.
И решил Улăп освободить свой народ. Взял он свой булатный меч — тяжёлый, в девяносто пудов, — и отправился к логову змея.
Три дня и три ночи длилась битва. Горы дрожали, Волга выходила из берегов, молнии сверкали в ясном небе. Улăп отрубил змею три головы — выросли новые. Отрубил ещё три — снова появились. И понял богатырь: пока змей касается земли, сила его не иссякает.
Тогда Улăп схватил змея поперёк туловища и поднял над землёй. Забился Аçтаха, зашипел, но не мог вырваться из богатырских рук. Одним ударом отсек Улăп последние три головы, и рухнул змей мёртвый на землю.
Долго смотрел богатырь на поле битвы. Вся земля была изрыта их борьбой — глубокие борозды, словно кто-то огромным копьём прочертил, тянулись во все стороны. И там, где падала кровь змея, земля становилась чёрной и жирной.
Пришёл народ смотреть на победу. Радуются люди, славят Улăпа. А один старик заплакал и говорит:
— Слава тебе, богатырь! Но кто теперь прокормит нас? Все поля вытоптаны, всё посевы погублены. Чем будем сеять? Чем пахать?
Задумался Улăп. Посмотрел на свой меч, посмотрел на израненную землю. И тут увидел он: там, где меч его плашмя ударил, земля ровно разгладилась; а где остриём прошёл — глубокая борозда осталась. И понял богатырь, что меч его может не только убивать, но и землю для новой жизни готовить.
Снял он с убитого змея самый крепкий рог, приладил к нему обломок своего меча острым концом вперёд. А впереди, перед самым остриём, прикрепил маленький ножичек — чтобы землю сначала разрезать, а потом уже поднимать. Изогнул он две сухие дубовые ветви оглоблями, запряг своего коня и поехал по полю.
И пошла земля пластами открываться — ровно, красиво, словно сама просила семя принять.
— Вот вам, люди, — сказал Улăп, — новая пахота. Змей землю кровью своей удобрил, мой меч её вспорол, а вы теперь бросайте в неё зерно и кормитесь.
Назвали люди это орудие «ака-пуç» — голова пашни, а по-нашему — соха. А передний ножичек, что землю режет, прозвали «шăрт» — резец, в память о змеином роге. И лемех, что землю поднимает, напоминает им о богатырском мече.
С тех пор и повелось у чувашей: кто землю пашет, тот как с нечистой силой борется. Выходят в поле до восхода солнца, кланяются на все четыре стороны, приговаривая: «Огради, боже, наш труд, пошли урожай, защити от злого глаза».
А когда заканчивают пахоту, варят «ака пăтти» — кашу в честь пашни. И самый старый в роду берёт горбушку хлеба, кладёт на неё ложку каши и сваренное яйцо, закапывает в землю и говорит: «Пусть уродится хлеб и пусть легко убирается».
Так меч богатырский стал плугом, а змеиная кровь — первым удобрением чувашской земли.