Почему стариков нужно уважать

В одной деревне, что притулилась на склоне оврага у речки Хома, жил мальчик по имени Иван. Был он шустер и любопытен, но отца с матерью слушался не всегда, а уж деда своего, старого Пигуся, и вовсе считал чудаком.

Дед Пигусь был настолько древним, что уже не работал в поле, а только сидел на завалинке, грел на солнце свои старые кости и смотрел, как внук играет с ребятишками. Иван часто посмеивался над дедом: «Что ты, деда, целый день сидишь? Толку от тебя никакого, только и знаешь, что сказки сказывать да поучать».

Отец строго говорил Ивану, что стариков нужно почитать, что они — хранители рода, но Иван лишь отмахивался.

Однажды осенью, когда земля уже подмерзала, а народ спешил свезти последние снопы в овины, случилась беда. У Ивана пропала любимая отцовская лошадь — саврасая кобыла, кормилица семьи. Иван и его отец обыскали все окрестности — лошади нигде не было.

— Пропала лошадь, — горевал отец. — Как теперь землю пахать? Хоть в извоз идти, да на хлеб зарабатывать.

Иван, чувствуя свою вину (ведь это он оставил калитку открытой), решил во что бы то ни стало найти кобылу. Он ушёл далеко в лес, за овраги, куда никто из деревенских не ходил. Забрёл он в такие дебри, где деревья стояли стеной, а солнца было не видно. Там он наткнулся на старую-престарую землянку, наполовину вросшую в холм, крытую дерном, из которой еле сочился дымок.

В землянке он увидел свою лошадь. Она стояла в углу целехонька. А у очага сидел сгорбленный старик с длинной седой бородой — такой древний, что, казался самим хозяином леса.

— Здравствуй, отрок, — скрипучим голосом сказал старик. — Зачем пришёл в мои владения?

— Здравствуй, дедушка, — поклонился Иван. — За лошадью я. Прости нас, если что не так.

— Лошадь твоя, — ответил старик. — Я взял её не со зла, а чтобы приманить сюда того, кто мне нужен. Вижу, парень ты шустрый. А знаешь ли ты, где зарыт клад, что силу роду вашему даст?

— Какой клад? — удивился Иван. — Мы бедно живём.

— А ты послушай, что старые люди говорят, — молвил старик. — За вашим гумном, где авăн стоит, есть старый пень. Под тем пнём, на глубину трех локтей, зарыт камень с письменами. Кто тот камень найдёт, тот поймёт, как жить с землёй в ладу. Но не всякий его увидит. Только тот, кто руку старца почтит.

Иван вспомнил своего деда, который часто говорил что-то про заветный камень на краю поля, но Иван никогда его не слушал.

— Дедушка лесной, а как же я найду это место? Пень один от другого не отличишь.

Старик усмехнулся в бороду:
— Ступай домой и спроси об этом своего деда. Он знает все пни на вашем поле. Он и укажет.

Иван поклонился старику, взял лошадь и поспешил домой. Вернувшись, он первым делом подошёл к деду Пигусю, обнял его и попросил прощения за своё невежество. А потом рассказал ему про встречу в лесу и про камень.

Дед Пигусь погладил его по голове и сказал:
— Эх, внучок, я тебе про этот камень ещё в прошлом годе рассказывал, когда мы с тобой на гумне солому разбирали. Это не простой камень. Это жёрнов древних, что наши пращуры принесли с собой с южных земель, когда шли сюда, за Волгу. Говорят, под ним — тайная сила земли. Пойдём, покажу.

Дед привёл Ивана на гумно, к самому старому овину, который поставил ещё его прадед. Указал на замшелый пень, который Иван видел тысячу раз. Вдвоём они откопали яму, и действительно, на глубине трёх локтей нашли плоский камень-жёрнов, испещрённый древними знаками. А под ним был не просто клад с золотом, а сосуд с тучной, жирной землёй-чернозёмом, смешанной с золой священных костров.

Старый дед Пигусь объяснил, что это — знак. Земля эта, взятая с места древнего капища, если её смешать с пашней, даст небывалый урожай.

С той поры Иван стал другим. Он понял, что старость — это не немощь, а кладезь мудрости, без которой и молодому счастья не найти. Земля, смешанная с той, древней, родила так, что диву давались все соседи. И пошла по деревне молва: кто стариков не слушает, тот счастья не знает, а кто совет дедов почитает — тот и клад найдёт, и земля его благодарить будет. И установился с тех пор у чувашей нерушимый закон — старость уважать и мудрость стариков беречь, как ту плодородную землю.